Міжземнамоўе

сучасная беларуская паэзія, беларуская літаратура XXI стагодьдзя, беларуская мова, наркамаўка, белорусская литература на русском, русская литература зарубежья

* * *

Я праведным не был.
Но сердце на добрую треть
Запаяно в небо.
Мне б только успеть догореть,
Посторониться —
И небо вольётся в просвет.
На первой странице
Откроется Ветхий Завет.

* * *

Волны плещутся за краем.
Ветер парусом упруг.
Кожа кедров проступает
Сквозь кору смолистых рук.

И до нот словарь заучен.
Небеса собой пусты.
В тщетном поиске созвучий
Измалёваны холсты.

Дэвид Боуи — 1947-2016

Зигги Звёздная Пыль вышел в небо из мифа —
И закрыл за собой шлюз.
Так змеиную кожу гитарного грифа
Оставляет на сцене блюз.

И он снится мне в кадрах архивного лета —
Или я ему снюсь.
Отгоревшие дюзы взлетевшей ракеты
Оторвались и валятся в Советский Союз.

Астрофизик

Астрофизик слушает небо в широком спектре.
Он много курит, принимая сигнал на огоньки сигарет.
Прибрежные сосны отброшены в прошлое ветром.
И кроме сосен, песка и ветра, тут никого нет.

Дрожат и касаются звёзд прижатые к небу ветки.
Астрофизик возвращается в офис. Он делает вид,
Что улыбается, сидя в стеклянной клетке,
Как амстердамская распространительница любви.

Астрофизик затягивается. Квантово-волновая природа
Вливается в лёгкие. Он думает: «Сколько раз ни живи —
Каждый из нас присутствует при собственных родах,
Слушает небо, выходит — и входит сюда сквозь двоих».

Джими — 1942-1970

Безжалостна авиация —
В аорте горит керосин.
Струна пополам режет пальцы.
Ты сам об этом просил.
Сверкает грибное облако.
С гитарой один на один,
Иди босиком по проволоке —
Ударной волны впереди.

Дударь

У меня был друг.
Он слетел с рукоятки.
Ни души вокруг.
Ни строки в тетрадке.

У меня был дом.
Я люблю его пепел.
Кочевать уйдем
Мы в тибетские степи.

У меня был день.
Я встречаю вечер
С головой, набекрень
Надетой на плечи.

У меня был рай
За полярным кругом.
Пой, дударь, играй.
Пей до дна, подруга.

Затменный Блюз

Луна закрывает солнце, мама.
Но кто сможет закрыть луну?
Луна закрывает солнце, мама.
Астронавты идут ко дну,

Они падают в атмосферу, как в яму.
Я лежу на дне и гляжу во тьму.
Ну зачем тебе это нужно, мама?
Я никак не пойму.

Мне кажется, ночь пришла слишком рано.
Орбиты пересекаются раз в сто лет.
Ты знаешь, ночь пришла слишком рано,
Но кто сможет выключить свет?

Это старая песня, но ты так упряма.
Сегодня я вряд ли усну.
Луна закрывает солнце, мама —
Но тень земли закрывает луну.

Подводный блюз

Задыхаюсь во сне, но куда ни проснись —
На востоке ещё темно.
Пианисты считают ступеньки вниз
По дороге на самое дно.

И пока в тишине догорает бикфорд,
И лозою горчит вино —
Как янтарный коньяк, замирает аккорд
По дороге на самое дно.

И застыли сады — в небе, твёрдом, как лёд.
И со звёздами заодно,
Капитаны вмерзают в полярный флот
По дороге на самое дно.

Я, как воздух, слова под водой берегу.
Не вдохнуть, но уже всё равно —
Я оставил следы на другом берегу
По дороге на дно.

Блюз постоялых дворов

Все не так уж плохо,
Пока мои руки на руле.
Бензобак почти пуст,
Но все не так уж плохо,
Пока мои руки на руле.

Все не так уж плохо,
У меня есть еще четыре строки.
Глаза не видят шоссе,
Но все не так уж плохо,
Пока у меня есть еще четыре строки.

Все не так уж плохо —
Я бегу, я иду, и т.д., и ползу.
Пусть это стихотворение — скандал,
Но всё не так уж плохо,
Пока я бегу, и иду, и т.д., и ползу.

И она выходит ко мне и говорит:
— Эта звезда, которая светила тебе каждый вечер,
И эта твоя затянувшаяся прогулка,
И даже то, что этого адреса нет на карте —
Всё это не так уж плохо.

Ambient

Уголья клевера.
Пепельный мёд лугов.
Полный жаровень пчёл.
Паутина птичьего свиста.
Рептилии репетируют, повторяя себя
На стрекозьей сетчатке мобильной связи —
Но никто не ответит на твой звонок.
Хвойный полдень.

Озноб звёзд.
Голубь холода.
Голод снега.

Лёд хрустит на зубах биполярных верблюдов —
Караван забрёл из соседней тональности
Строчкой по шёлковому пути.

Междуречье

#
Ты меня лю.
Я тебя блю.
I know it all.
I have no clue.

#
двуязыким гибридом
речь себя говорит

greed is yours to get rid of
get off the grid

#
Сказ на люстэрку майго самаходу:

Objects in mirror
Are closer than they appear.

Педаль газу — у падлогу.

#
Адтуль, дзе здымаюць кіно,
Гляджу праз вакно
На ўласную хату.

Дом на берегу.
В каждой из капель реки
Вижу теченье.

#
Подкову на счастье прибью
Скакуну на копыто.

Стракоча скакун у траве,
Скача — за шчасцем нiбыта.

In memoriam: my father

1

Ты легче воздуха теперь —
Пока земля под нами тает,
И сонно вторит плеску волн
Ракушка гулкая, пустая.

И, источая горький зной,
Поблекли в обмороке пряном
И голубика пыльных гор,
И ртутный студень океана.

И в кандалах своих корней
Стволы упрямые сгорают,
И мимо них тропа ведёт
К ещё невидимому краю.

2

Той год, калі ты быў жывы,
Імкне праз ліпень, і на выспе
Праз пах ігліцы і травы
Вядзе сцяга да бухты чыстай.

Спякота скручвае у кнот
Галлё арбуцісу, і звонку
Глядзяць праз вадкае вакно
Зялёнагубых мідый гронкі.

* * *

Водар снежаньскай адзiноты.
Гэты верш — i нiчога апроч,
Толькі ветру бязгучны дотык.
Востры месяц святкуе ноч,
Ды на золку гараць аблокi.
Чуеш крокi за белай сцяной?
Бачыш зорку за краем вока?

Не хвалюйся. Гэта за мной.

MH17

Мы ляжым на раздзёртай металам зямлі.
Хмары таюць паволі.
Нас няма. Тры хвіліны таму — мы жылі.
Нас не будзе ніколі.

І сланечнікаў чорныя вочы датла
Дагараюць абапал
Бальшаку, што сячэ краявід напалам,
Як вайсковую мапу.

І на шыі слупоў цісне сіні каўнер
Бесспагаднага неба —
Бы расейскі салдат альбо польскі жаўнер
Нас пільнуе як трэба.

Ды на струнах дратоў вецер грае няўспын
Анямелыя ноты.
Нас няма. Застаюцца клады лугавін.
Застаецца спякота.

* * *

Зорны пыл — на рахунку ў банку.
Я жыву на працэнт.
Маім промням бракуе напрамку.
У мяне марсіянскі акцэнт.

Маё сонца — падвойная зорка.
Чырванее блакіт,
Ды планеты шалеюць на золку,
Сышоўшы з арбіт.

* * *

Па-за сэрцам — глыбокае неба.
За вачыма — фарватары зор.
Хутка зведае чорная глеба,
Дзе я жыў і чаму я памёр.

Мо, жыцьцё не каштуе нічога,
Ды калісьці я памятаў, дзе
Існуе Авалон, да якога
Цені крочаць па цёмнай вадзе.

Спадабаўся матэрыял? Прапануем пачытаць:

один из множества
маленьких литературных гоминидов
на печатной машинке
случайно выдаёт последовательность
words, words, words.

Нет ничего благородней, чем быть косым
в сумасшедшем автобусе, залитом солнечным светом.
Без водилы, но с контролером при каждой двери.

Детское чувство снега в ботинке.
Слово – тёмная древняя стена.

Амаль адразу пасля майго сыходу Саня нібы з ланцуга сарваўся – пачаў паводзіць сябе зусім неадэкватна: ці то ў яго адкрылася псіхічнае захворванне, ці то ён удала яго сімуляваў.